Впервые форма рондо достигла расцвета в музыке эпохи барокко.

Рондо возникло из хороводных песен, в которых запевала исполнял все новые и новые эпизоды (по-французски они назывались куплетами), а хор подхватывал постоянно повторяющуюся тему — рефрен. В XVII в. величайшим мастером рондо был французский композитор и клавесинист Куперен. Его рондо часто звучат в музыкальных передачах по радио.

Дальнейшее развитие форма «рондо» получила в сочинениях венских композиторов-классиков, охотно использовавших ее в заключительных частях сонат, симфоний, инструментальных концертов и камерных произведений.

Повторение усиливает музыкальность стиха, если оно не нарушает ход мысли. Ho встречаются (в особенности в народных песнях и в подражаниях народной поэзии) и такие повторения, которые носят чисто звуковой характер:

Вот телега, а вот сани —

В них невеста либилиби лим, лом, ломзати бом, бом едет с нами. Едет, весело поет,

К Фери едет либилиби лим, лом, ломзати бом, бом, коль возьмет He возьмет — так будет жить,

Отчего же либилиби лим, лом, ломзати бом, бом ей тужить?

Еще длиннее бессмысленные повторения в другой венгерской народной песне: Есть три бочки вина,

Если хочешь липитайтом зими, зоми, зай, латитайтом, пей до дна.

Знаете ли вы еще какие-нибудь народные песни, в которых слова только «позвякивают», ничего не означая?

В стихосложении повторяющуюся часть стихотворения принято называть рефреном. Рефрен может состоять из одного слова, одной строки или из нескольких строк. Обычно рефрен завершает строфу, но в более сложных случаях, как, например, в стихотворении Ади, встречаются рефрены двоякого типа. Начиная со второй строфы рефрен независимо от того, имеет ли он смысл или представляет собой бессмысленный набор звуков, как бы «застывает» и остается неизменным до конца стихотворения.

К числу повторяющихся элементов стихотворения относится и рифма. Рифмованные слова схожи по звучанию. Однако в структуре стихотворения рифма играет совсем иную роль, чем рефрен. Место рифмы заранее известно (мы ожидаем рифмованное слово в конце строки), и тем не менее всякая новая рифма всегда неожиданна.

Рефрен не таит в себе никаких неожиданностей. Поэтам это хорошо известно, и в стихотворениях с рефреном они стремятся «под занавес» поразить читателей, внося в последний рефрен небольшую вариацию по сравнению с предыдущими.

В стихотворении Пьера Жана Беранже «Последняя песня» (пер. А. Фета) отличается от остальных не последний, а, наоборот, самый первый рефрен: «Прости!» вместо «Прощай!». В стихотворении Шандора Петёфи «Павел Пато» (пер. М. Замаховской) на протяжении всего стихотворения звучит рефрен:

Ho зевает Павел Пато:

«Эх, успеем — жизнь длинна!»

Однако в конце пятой строфы слышится голос не Павла Пато, а самого поэта: Ho зевает Павел Пато:

«Эх, успеем — жизнь длинна!»

У мадьяров поговорка:

«Эх, успеем — жизнь длинна!»

Начиная со второй строфы читатель или слушатель знают рефрен без всякой «подсказки» и, зная, могут повторять его вместе с поэтом или чтецом, декламирующим стихотворение. Именно это и является основным для структуры стихотворений с рефреном. Запевала исполняет куплет, а все присутствующие в зале хором подхватывают рефрен.

Стихи с рефреном не обязательно петь. Если их декламировать, то повторяющуюся часть можно повторять хором. Именно так произошло 15 марта 1848 г., когда толпа подхватила вслед за Петёфи рефрен его «Национальной песни»:

Богом венгров поклянемся Навсегда —

Никогда не быть рабами, Никогда!

Мы уже приводили этот отрывок из дневника Шандора Петёфи: "«Йокаи снова огласил воззвание из «12 пунктов»; меня заставили продекламировать «Национальную песню». То и другое было встречено с неистовым восторгом. Толпа, запрудившая площадь, каждый раз, точно эхо отвечала на слова рефрена' «Клянемся!»".

Возможно, что какое-нибудь стихотворение от многократного повторения рефрена становится несколько монотонным. Ho рефрен «Национальной песни» не мог бы наскучить никогда.

В этой книге речь шла о структуре трех областей человеческого знания — тех, которые перечислены в заглавии: Языка, Музыки и Математики. Ho в равной мере мы могли бы говорить и о любой другой области человеческого знания, ибо каждая из них изучает какую-нибудь структуру: структуру человеческого общества исследуют историк и социолог, структуру рынка изучает экономист, структуру зданий — строитель и архитектор, структуру звездных систем — астроном.